Вот так — и пропал. Не ушёл, не отошёл, а именно стёрли. Как будто кто-то взял мокрую тряпку и смыл с забора чужую надпись. Хизри Шихсаидов. Семьдесят девять. Бывший председатель Народного Собрания Дагестана. Фраза кажется простой, но за ней — голос, который республика слушала десятилетиями. Просто голос, без пафоса.
Семьдесят девять. Знаешь, сколько людей в этом возрасте уже полежали на лавочке и решили, что хватит? Шихсаидов — нет. Строил. Провозил. Чинил. И между этими глаголами, между «был» и «ушёл», время, кажется, обшарпало его без разрешения.
Не просто кресло
Ну ладно, можно сказать — да, был председатель, с 2006-го. Но это пересказывать трагедию по слайдам презентации. Шихсаидов это был человек, который вёл за собой, когда вокруг — песок под ногами. Который умел подобрать слово, а потом — и это редкость — понять, что молчание громче.
Не каждый замолчит вовремя. А он умел. И это умение, наверное, спасало больше, чем любая яркая речь на трибуне.
Что это значит для нас
Дагестан хранит память иначе. Не в папках и не в лентах — в разговорах за чаем, в кивке старика, в тишине, когда кто-то произносит имя. Для них Шихсаидов — не портрет в рамке, а живой человек, чьё слово весило. Хотя «вес» — слово плоское. Тут дело было в другом. В спокойной, будто отчеканенной уверенности. В том, что человек знал, за что отвечает, и не сбрасывал это на чужие плечи.
Не прощай — скорее, до встречи
Звучит почти красиво, но — ветер сейчас точно идёт по тем же горным тропам. Просто теперь он проходит мимо чужой тишины, которой раньше здесь не было. Хизри Шихсаидов унёс эпоху. Целую. А эпохи — не возвращают.
