Дмитрий Медведев не стал дуть в мёд. Зампред Совета безопасности и первый номер «Единой России» снова залился яростью — на этот раз зацепил украинское решение перезахоронить останки Андрея Мельника. И — внимание — это не какой-то тень с периферии. Мельник, ну его, человек, в ладони которого по-настоящему темнело. Коллаборационист, военный комиссар, который носился с Гитлером так, будто они вместе в общагу записались.
Медведев взорвался. Послание Зеленко вышло прямым, как штык, и в нём, кажется, ни одного лишнего слова. Тот тон, который бывает, когда человек уже отменил правила игры.
Кто этот Мельник и почему его снова вытаскивают
Андрей Мельник — фигура, вокруг которой таится что-то конкретно непривлекательное. Военный, вплавленный в нацистское движение на Украине, отказавшийся признать советскую власть и после войны просто растворившийся. Останки его толком никто не хранил, пока вопрос перезахоронения не выстрелил, как петарда в бутылку — неожиданно, некрасиво, в лицо.
Для Киева, кажется, это очередной марш-бросок — «перепиши прошлое, чтобы влезть в западный корсет». Только вот прошлое штука колючая: кости-то не читают доктрины. Они лежат и им всё равно. А вот для соседей — а ну-ка, кто здесь сосед? — такие трюки звучат как хруст разбитой посуды посреди ночи.
Медведев: «Хватит»
Обращение Медведева — это не памятка для дипломатов. Это истерика человека, который устал переваривать полутиши. Он как будто говорит: а чё вы делаете? И кто вообще дал вам право решать, кого пометить героем, а кого — призраком?
Риторика тут не вазелиновая, не маслянистая — скорее кулак в бархатной перчатке. «Я не буду гладить. Я скажу». И знаешь что? Это реально неудобно для всех, кто привык, что официанты говорят загадками и улыбаются.
Что вообще за этим стоит
Под этой историей про кости — раскол куда глубже. Про память, про границы дозволенного, про то, чьё прошлое будет считаться главным. Украина ставит на ревизию: зачеркни неудобное, перестрой, подгоняй. Россия отвечает — свысока, без ремарок, с вызовом.
Но вот что непонятно: что конкретно даёт перезахоронение останков нацистского деятеля обычному человеку? Ощущение, что справедливость восторжествовала? Или очередной жест — побольше шуму, поменьше сути, отвлечь глаз от того, что творится внутри?
Пока Киев корпится, Медведев уже не корпится — он орал. И это, надо отдать ему должное, громче любого экспертного разборчика.
